 |
|
Он почувствовал, что у него холодные руки. Запах фиалок и формальдегида стал сильнее и был неприятен, почти невыносим. Закрыв глаза и пытаясь выровнять дыха..
Габриель Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez)
«Другая сторона смерти»
Одни из них расположены в верхнем, другие в среднем, а третьи в нижнем уровне ящика...
Милорад Павич (Milorad Pavic)
«Ящик для письменных принадлежностей»
– Машинистка! – взорвалась она. – Гнусная крашеная кокетка. Губная помада, шелковые чулки, перманент – и ничего больше. Мистер Паркер Пайн успокаивающе кивнул. – «Ну что ж тут страшного?..
Агата Кристи
«Расследует Паркер Пайн»
Смотрите также:
110 лет со дня рождения Джона Бойнтона пристли
Анастасьев Н.В защиту жизни (Джон Пристли)
Пер. - В.Исаков.
Пьеса в трех действиях
Действующие лица:
Семья Конвей:
Миссис Конвей.
Алан.
Мэдж.
Робин.
Хейзел.
Кей.
Кэрол.
Прочие:
Джоан Хелфорд.
Эрнест Биверс.
Джеральд Торнтон.
Действие происходит все время в одной из гостиных загородной виллы
миссис Конвей, в богатом пригороде небольшого промышленного города
Ньюлингхема. Первое и третье действия происходят осенним вечером 1919
года, второе действие - осенним вечером 1937 года.
Действие первое - день рождения Кей, ей 21 год; вечер.
Действие второе - другой день рождения; другой вечер.
Действие третье - ей 21 год; опять тот же вечер.
Третье действие является непосредственным продолжением первого.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Этим осенним вечером в доме Конвеев собрались гости, но мы не видим их
- только слышим. Все, что мы можем различить сперва, - это луч света из
холла, падающий справа сквозь занавешенную арку, и небольшое пламя в
камине слева. Доносятся молодые голоса, смех и пение, резкие взрывы
одной-двух хлопушек и звуки рояля, на котором кто-то исполняет популярную
песню того времени. Спустя минуту или две несколько голосов подхватывают
мелодию, которую играют на рояле. Царит неподдельное веселье.
Затем мы слышим ясный и громкий голос молодой девушки (это Хейзел
Конвей), спрашивающей: "Мама, куда их отнести?" Голос, который отвечает
издалека, принадлежит миссис Конвей: "В заднюю комнату. Мы будем играть
здесь". На это Хейзел, которая, по-видимому, очень возбуждена, восклицает:
"Да, да, чудесно!" - и затем подсказывает сестре, находящейся еще дальше,
вероятно, наверху: "Кэрол, в заднюю комнату!" И вот Хейзел вбегает и
зажигает свет. Это высокая, вся сияющая, одетая ради вечеринки в самый
лучший свой наряд девушка. В руках у нее целая охапка старых платьев,
шляп, всякого тряпья - всего, во что счастливые люди обычно наряжались для
разыгрывания шарад. Комната очень уютная, хотя у нее нет дверей, а только
широкая занавешенная арка справа. В глубине окно с ведущей к нему
ступенькой и кушетка с подушками. Портьеры задернуты. Слева - камин или
чугунная печь с раскаленными угольями. Несколько небольших книжных шкафов
стоят вдоль стен или вделаны в стены; довольно хорошая мебель, включающая
круглый стол и небольшое бюро, на стенах - более или менее сносные
картины. Очевидно, это одна из тех неопределенных комнат, где семья
проводит больше времени, чем в гостиной, и которую называют то задней
комнатой, то утренней, то учебной, то детской, то синей, коричневой или
красной. Эту комнату можно было бы смело назвать "красной комнатой",
потому что при таком освещении ее окраска меняется от розового до цвета
сливы, образуя нежный, уютный фон для молодых девушек в их нарядных
платьях.
Страницы: (55) : 123456789101112131415 ... >>
Вы читаете «Время и семья Конвей», страница 1 (прочитано 0%)
«31 июня», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
...
-- Великолепен.
-- Есть у вас его фотография?
-- Если б была! С тридцати пяти лет он не позволяет себя снимать. По
его словам, он хочет, чтобы потомки знали его только молодым.
Признаться, этот намек на тщеславие меня растрогал. Я знал, в молодости
Санта Анья был красавцем, и сонет, написанный им, когда он понял, что
молодость миновала, берет за сердце: чувствуется, с какой болью, с какой
горькой насмешкой следил поэт за увяданием своей редкой красоты, которая
прежде так всех восхищала.
Однако я отклонил предложение друга; мне довольно было вновь перечитать
хорошо знакомые стихи, вообще же я предпочитал свободно бродить по тихим
солнечным улицам Эсихи. И потому несколько даже испугался, получив вечером в
день приезда собственноручную записку великого человека. Из письма Диего
Торре он узнал о моем приезде, писал Сайта Анья, и ему будет очень приятно,
если назавтра в одиннадцать часов утра я его навещу. Теперь мне ничего
другого не оставалось -- в назначенный час надо было к нему явиться.
Гостиница моя была на главной площади, в это весеннее утро очень
оживленной, но стоило свернуть за угол -- и казалось, я иду по городу,
покинутому жителями. Улицы, эти извилистые белые улочки, были пустынны,
разве что изредка степенно пройдет женщина вся в черном, возвращаясь с
богослужения. Эсиха -- город церквей, куда ни пойдешь, то и дело перед
глазами изъеденные временем стены или башня, на которой свили гнездо аисты.
В одном месте я приостановился, глядя на проходящую мимо вереницу осликов.
На них были выцветшие красные чепраки, и уж не знаю, что за груз несли они в
свисающих по бокам корзинах. А когда-то Эсиха была городом не из последних,
и на многих воротах перед белыми домами красовались внушительные гербы, ведь
в этот отдаленный уголок стремились богачи Нового Света, и здесь на склоне
лет селились авантюристы, которые нажили себе состояния в Северной и в Южной
Америке. В одном из таких домов жил и дон Калисто, и, когда я позвонил у
решетчатой калитки, мне приятна была мысль, что жилище его так ему подходит...
ресурс http://www.pristli.ru/
