 |
|
Он почувствовал, что у него холодные руки. Запах фиалок и формальдегида стал сильнее и был неприятен, почти невыносим. Закрыв глаза и пытаясь выровнять дыха..
Габриель Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez)
«Другая сторона смерти»
ч. мисс Ф. дружила только со вторым помощником а его не пустили па берег и когда рассаживались по машинам мисс Ф. пришлось втиснуться вместе с одним семейством с промышленного севера...
Ивлин Артур Сент Джон Во (Evelyn Waugh)
«Морское путешествие (письма дочки богатых родителей)»
Брат служил в какой-то верблюжьей стране, где на рынках продавалось нечто, похожее на причудливый нож для открывания писем. Тонкий стержень из бронзы или серебра, длиной примерно с ладон..
Чак Паланик (Charles Michael Palahniuk)
«Кишки»
Смотрите также:
110 лет со дня рождения Джона Бойнтона пристли
Анастасьев Н.В защиту жизни (Джон Пристли)
Пер. - В.Ашкенази.
Труппу, набранную для Большой Ежегодной Рождественской Феерии Тома
Барта в старом браддерсфордском театре "Ройял", раздирала склока. Труппа
эта совсем не была "компанией веселых друзей", каковую составлявшие ее
актеры усердно изображали - при любезной помощи местного рецензента - на
страницах "Браддерсфорд геральд" и "Уикли геральд баджит". Актриса,
игравшая Первого мальчика, сказала своему мужу и еще пятидесяти пяти
разным лицам, что она может работать с кем угодно и прославилась благодаря
этой способности, но что на сей раз дирекция отыскала и пригласила на роль
Первой девочки единственную в своем роде актрису, из-за которой никто уже
не может работать ни с кем. Первая девочка сказала своей приятельнице.
Второму мальчику, что Первый мальчик и Вторая девочка все портят и могут
очень даже просто погубить спектакль. Королева фей то и дело подчеркивала,
что по причине всем известной мягкости своего характера она не хочет
поднимать шума, но что рано или поздно Второй девочке придется услышать
кое-что не слишком приятное. Джонни Уингфилд заявлял, что публика ждет
прежде всего хорошей, крепкой игры главного комика, которому на сцене
должна быть предоставлена полная свобода, но кое-кто этого еще не
уразумел. Клоуны Диппи и Доппи намекали, что, будь здесь даже две сцены,
Джонни Уингфилду все равно их было бы мало.
Но все были согласны в одном, а именно в том, что во всей провинции нет
лучшего демона, чем Кирк Айртон, приглашенный Томом Бартом специально для
этого спектакля. Феерия называлась "Джек и Джил" [популярное английское
детское стихотворение], и те, кому любопытно, какое отношение имеют демоны
к Джеку и Джил, двум простодушным ребятишкам с бадьей воды, должны пойти
на ближайшую рождественскую феерию, после чего их представление о сказках
чрезвычайно расширится. Кирк Айртон был не просто демон, но Король
демонов, и при первом поднятии занавеса он стоял на тускло освещенной
сцене перед небольшим хором демонов-слуг - местных баритонов, которым
платили по десять шиллингов за вечер. Айртон подходил для этой роли - он
был высокого роста, лицо имел прямо-таки сатанинское и к тому же отлично
гримировался; кроме того, что еще важнее, он соответствовал ей и в
вокальном отношении - у него был потрясающий бас самого демонического
тембра. Он много раз пел Мефистофеля в "Фаусте" в хорошей гастрольной
труппе. Поистине у этого человека в прошлом было прекрасное будущее. Если
бы не одна слабость, он никогда не попал бы в феерию. Беда была в том, что
он уже давно завел привычку больше чем надо "закладывать за галстук". Все
называли это так. Никто не говорил, что он слишком много пьет, но все
единодушно утверждали, что он "закладывает за галстук". И теперь трудно
было поручиться, что все сойдет благополучно.
Вы читаете «Король демонов», страница 1 (прочитано 0%)
«31 июня», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Время и семья Конвей», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Герой-чудотворец», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
«Дженни Вильерс», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Другое Место», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дядя Фил и телевизор», закладка на странице 10 (прочитано 64%)
«Затемнение в Грэтли», закладка на странице 10 (прочитано 7%)
Тем временем:
... Приходилось жить -- и ты жил, по привычке,
которая превратилась в инстинкт, -- с сознанием того, что каждое твое слово
подслушивают и каждое твое движение, пока не погас свет, наблюдают.
Уинстон держался к телекрану спиной. Так безопаснее; хотя -- он знал
это -- спина тоже выдает. В километре от его окна громоздилось над чумазым
городом белое здание министерства правды -- место его службы. Вот он, со
смутным отвращением подумал Уинстон, вот он, Лондон, главный город Взлетной
полосы I, третьей по населению провинции государства Океания. Он обратился
к детству -- попытался вспомнить, всегда ли был таким Лондон. Всегда ли
тянулись вдаль эти вереницы обветшалых домов XIX века, подпертых бревнами,
с залатанными картоном окнами, лоскутными крышами, пьяными стенками
палисадников? И эти прогалины от бомбежек, где вилась алебастровая пыль и
кипрей карабкался по грудам обломков; и большие пустыри, где бомбы
расчистили место для целой грибной семьи убогих дощатых хибарок, похожих на
курятники? Но -- без толку, вспомнить он не мог; ничего не осталось от
детства, кроме отрывочных ярко освещенных сцен, лишенных фона и чаще всего
невразумительных.
Министерство правды -- на новоязе[1] Миниправ -- разительно отличалось
от всего, что лежало вокруг. Это исполинское пирамидальное здание, сияющее
белым бетоном, вздымалось, уступ за уступом, на трехсотметровую высоту. Из
своего окна Уинстон мог прочесть на белом фасаде написанные элегантным
шрифтом три партийных лозунга:
ВОИНА -- ЭТО МИР
СВОБОДА -- ЭТО РАБСТВО
НЕЗНАНИЕ -- СИЛА
По слухам, министерство правды заключало в себе три тысячи кабинетов
над поверхностью земли и соответствующую корневую систему в недрах...
ресурс http://www.pristli.ru/
